Резонанс. Что скажет суд?

В редакцию пришло письмо от героя статьи
26.04.2016       /       19:49
Здоровье
2840
В редакцию пришло письмо от героя статьи, опубликованной в десятом номере газеты "МД XXI век". В материале "Люди в белой халатности" рассказывали о ЧП в районной больнице Советской Гавани. Во время пожара 14 июня 2015 г. там погиб человек. Юрий Егоренко, который работал в то время главным врачом больницы, в ожидании судебного заседания изложил свою версию событий.


Я был освобожден от занимаемой должности спустя три дня после происшествия распоряжением министра краевого здравоохранения Александра Витько. Было возбуждено уголовное дело. Третьего марта 2016 года по результатам расследования мне вручили утвержденное прокурором обвинительное заключение по части 2 ст. 293 Уголовного кодекса. Это халатность, повлекшая по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека.

Считаю, что в причинах этого происшествия следствие объективно не разобралось. Как руководитель медицинского учреждения я, несомненно, отвечал за все, что происходило в больнице. И морально, и дисциплинарно.


Что же касается уголовной ответственности в отношении любого должностного лица, то она наступает только тогда, когда его личное действие или бездействие приводят к тяжелым последствиям. Перекладывать вину с руководителя на подчиненного, так же как и с подчиненного на руководителя несправедливо и незаконно.


Данный пожар со смертельным исходом случился по недосмотру медперсонала, дежурившего в те сутки в хирургическом отделении во главе с дежурным врачом. При этом дежурным врачом был сам заведующий хирургическим отделением Юрий Козак, не обеспечивший должную пожарную безопасность. Мое же упущение в том, что я не добился от него надлежащего выполнения своих обязанностей, а еще лучше - своевременно не освободил от занимаемой должности.


Однако готовивший обвинение следователь Следственного комитета по Советско-Гаванскому району Алексей Павлов определил виновным меня на том сновании, что в этом здании отсутствовала пожарная сигнализация и не функционировал пожарный водопровод.


– Какую оценку действиям Юрия Козака дало официальное следствие?


– Насколько я знаю, Козаку ничего не предъявлено и его действия никто по-настоящему не расследовал. Хотя по приказу главврача и по своим должностным обязанностям именно он отвечал в своем хирургическом отделении за противопожарную безопасность в целом и тем более во время дежурства.


Больного, который затем умер из-за ожогов, в нарушение всех правил разместили одного в пятиместной палате, что на втором этаже. Он после ДТП лежал с многочисленными переломами, был привязан к кровати и, по имеющимся у меня сведениям, курил.


По заключению экспертизы, возгорание могло произойти из-за горящей сигареты или постороннего нагревательного прибора. И то и другое на совести персонала. Я не исключаю, что Козак и его подчиненные во время злополучного дежурства употребляли спиртное и в результате не приняли вовремя должных мер. Не потому ли прямо во время дежурства он заменил дежурившую сестру старшей медсестрой? Других объяснений случившемуся я не вижу.


В огне пожара больной очень громко кричал едва ли не целый час – это хорошо слышали в детском отделении этажом выше. Однако дежурная бригада во главе с Козаком спохватилась только тогда, когда практически все уже было кончено. Хотя санитарки обязаны бодрствовать ночью. И мы неоднократно проводили до этого в хирургическом отделении противопожарные тренировки. Но с этим пожаром бригада фактически не боролась, огнетушителями не воспользовалась, расположенную поблизости пожарную службу вызвала поздно. И это при том, что буквально рядом с палатой, где сгорел пациент, находилась палата с дежурившими там санитарками.


Раньше Юрий Козак уже попадался на работе в нетрезвом виде, и однажды после очередного такого случая на оперативной планерке я объявил во всеуслышанье, что он уволен. Но потом его пожалел с учетом острой нехватки квалифицированных врачей. Теперь расхлебываю.


– На чем базируется прокурорское обвинение в Ваш адрес?


– Мне вменяют в вину отсутствие пожарной сигнализации в хирургическом отделении. Сигнализации действительно не было, но не потому, что я как будто бы проявил халатность, а в силу такой объективной причины, как длительное отсутствие необходимого финансирования.


Сначала требовалось провести капитальный ремонт трехэтажного здания хирургического и детского отделений с полной заменой устаревшей электрики, которая сама по себе пожароопасна, не раз возгоралась. И только затем ставить сигнализацию. Иначе в случае последующего ремонта ее пришлось бы сдирать, а это ущерб не менее миллиона рублей.


Надзорные органы неоднократно вручали мне предписания с требованием устройства сигнализации, однако денег больнице на ремонт никто не давал. И закрывать хирургическое отделение я тоже не имел права. Людей каждый день нужно оперировать, а других приспособленных помещений нет.


– Несмотря на нехватку финансирования, что Вами предпринималось для решения вопроса с ремонтом и сигнализацией в хирургическом отделении?


– Начну с того, что представляет собой больница Советско-Гаванского района. Это 28 корпусов, разбросанных по всему городу, в основном 50 - 60-х годов постройки. Все крайне изношенные и требующие ремонта.


Трехэтажное здание хирургического и детского отделений было сдано в эксплуатацию в 1990 году и изначально предназначалось для инфекционных больных с расчетом на 109 мест. Но нам столько было не нужно, и я решил его перепрофилировать. Кстати, в том же 1990 году городской Совет депутатов Советской Гавани утвердил меня главным врачом центральной районной больницы, и затем четверть века я занимал этот ответственный пост.


Перепрофилированное здание имело поначалу пожарную сигнализацию, но в 90-е при замене неоновых ламп на обычные лампочки недобросовестными подрядчиками сигнализация вышла из строя. В других корпусах ее не было изначально. В 90-е и нулевые районная больница кое-как выживала, и о капремонтах можно было только мечтать. Довольствовались исключительно косметическими. И только в 2011-м по федеральной программе модернизации мы получили целевые средства на ремонт и новое оборудование.


– Что же вам помешало при выполнении этой программы?


– Выделенных тогда средств хватило на полный капремонт нескольких корпусов и на частичный ремонт того здания, где затем случился пожар. В первую очередь заменили протекавшую крышу на металлопластик и продуваемые дырявые деревянные окна на пластиковые для нормальной работы в зимних условиях.


Следующим этапом намечался внутренний ремонт с полной заменой электрики и установкой пожарной сигнализации. Но средства по программе модернизации закончились, а в 2013-м началась передача ЦРБ из районного ведения в краевое, которая затянулась до февраля 2014 года.


И только в октябре 2014-го мы получили от краевого министерства первую сумму в размере 2,9 миллиона рублей, предназначенную на остро необходимое эндоскопическое оборудование. Одновременно мы подготовили и провели через госэкспертизу необходимые документы для ремонта и дооборудования больницы на общую сумму около 40 миллионов рублей. Из них 9 миллионов предназначались на ремонт хирургического отделения, в том числе 1,9 миллиона на пожарную сигнализацию.


Пакет этих документов я сдал в краевой минздрав в конце 2014-го, и в январе 2015-го наши сметы включили в краевую программу. Но в феврале, в связи с разразившимся кризисом, вышло постановление губернатора о временной приостановке программ по ремонту и оборудованию и финансированию только самого необходимого: питания, медикаментов, зарплаты. А в июне в хирургическом отделении случилось ЧП.


– После Вашего увольнения ремонт в хирургическом отделении выполнили, пожарную сигнализацию установили?


– Документы на ремонт первого этажа, подготовленные еще в мою бытность, только недавно подали на аукцион. А на пожарную сигнализацию пока что даже не прошли госэкспертизу. При том, что есть еще и второй не отремонтированный этаж. И когда до него дойдет очередь – неизвестно. В декабре прошлого года пожарную сигнализацию установили в трех других корпусах, где ремонт провели, когда я еще был главврачом. Что и требовалось доказать: сначала ремонт, потом сигнализация.


–Что Вы ожидаете от суда?


– Непредвзятого рассмотрения фактов. Сигнализации в отделении как не было, так и нет, пожарный водопровод по-прежнему не работает. Все упирается в финансы. Если опять что-то случится, опять виноват будет Егоренко? Кстати, о том, что сигнализация и водопровод в хирургическом отделении в свое время вышли из строя во время ремонтов, я узнавал не от заведующего отделением Козака, а от своих заместителей по хозяйственной части и технике безопасности. Они об этом тоже узнавали не от заведующего отделением, как ответственного за пожарную безопасность, а в результате своих проверок. Хотя Козак обязан был следить за ходом ремонтных работ и не допускать порчи вверенного ему имущества. Я надеюсь, что суд во всем разберется и справедливость непременно восторжествует.


Виктор Марьясин. Печатается с сокращениями (прим. ред.)

источник информации
comments powered by HyperComments