Хабаровский край в огне. Послесловие к 40-летию большой беды.

Лежавший на общежитской койке и вещавший на волне «Маяка», сообщил о митинге в Ванинском порту, на котором докеры приняли письмо Центральному Комитету КПСС и Совету Министров СССР
20.01.2017       /       11:11
Выбор Редактора
968
Когда черно-серебристый «ВЭФ», лежавший на общежитской койке и вещавший на волне «Маяка», сообщил о митинге в Ванинском порту, на котором докеры приняли письмо Центральному Комитету КПСС и Совету Министров СССР, меня насторожил голос диктора. В нем почти отсутствовали мажорные интонации, за идеологически выдержанными формулировками ощущалась тревога.

Чтобы дождаться очередного выпуска новостей, я не пошел на лекции, и в повторе сообщения сквозь треск эфира разобрал, пожалуй, пару фраз: «небывалый удар стихии», «подлежит восстановлению в сжатые сроки». Ринулся в переговорный пункт на почтамте у желдорвокзала Владивостока. Однако с Ванино не было связи. Не отвечал Усцелемов, друг и сосед, не снимал трубки на работе и дома Тихонов, редактор районной газеты. Я попросил телефонистку набрать Хабаровск, «Тихоокеанскую звезду», где практиковался после третьего курса университета. Мне ответил Наумов, завотделом, мой шеф в летнюю практику, который знал, что у меня в Ванино жена с сыном и родители. «Полпоселка сгорело. Есть жертвы», - услышал я от Наумова.

Через сутки автобус Львовского автозавода вез меня из совгаванского аэропорта в Ванинский район. Накануне выпал снег, примыкающие к трассе сопки и бухты выглядели поразительно красиво, следов пожарища, обрушившегося на поселки побережья в ночь на восемнадцатое октября, не было видно. Я вышел на остановке у мехмастерских порта, поднялся к «сталинкам» у Дворца спорта и … не увидел бараков, стоявших на улицах Октябрьской и Строителей, где вырос, где мне был знаком каждый двор. Из снега торчали печные трубы из кирпича, металлические кровати, останки холодильников и стиральных машин.

И все же я был на седьмом небе от счастья: бревенчатый барак, где жили отец с матерью и жена с сыном, уцелел. В низине у ручья рядом с завязанными из простыней узлами стояли секретер из зала, книжный шкаф из моей комнаты. Я разгреб сугроб: в нем были ковер ручной работы, лежавший в зале, и радиола «Харьков». Вещи, унесенные подальше от дома, когда наступал огонь, еще не успели вернуть в квартиру.

Встречали меня объятиями, слезами, рассказами о пережитом. Отец был старшим сержантом сверхсрочной службы, он с солдатами тушил огонь на подступах к поселку, задыхаясь от гари и дыма. Мать работала медсестрой в госпитале, который вывезли с больными, лекарствами, документацией, хотя передислокация не прибавила чистого воздуха. На брезентовые палатки с неба падали обгорелые веточки лиственниц… Жена сидела в бомбоубежище с детсадовцами. Ее, повара, не выпускали за железную дверь наверху, как и других сотрудниц детсада, которые не могли успокоиться от того, что не знали, где их собственные дети.

Женя, наш двухлетний сын, был у бабушки, моей тещи, в Зеленом поселке - частном секторе между первым и третьим жилыми районами порта.

- Когда за окнами от огня стало светло, как днем, я стала собирать документы и потеряла Женьку из вида. Он выскользнул из дома, я кинулась за ним, - рассказывала теща. - Это нас и спасло. Я нашла его в огороде, и в это время снаряд попал в наш дом, и он вспыхнул…

О снарядах говорили и тесть, пожарный. По его словам, дома горели не из-за того, что огонь вырвался из леса. Откуда-то летели снаряды. Они попадали в строения, как правило, деревянные, и те уже невозможно было спасти. Так сгорела пожарная часть, где он служил, книжный магазин ниже ее, промтоварный магазин напротив…

Гурское. Дормидонтовка. Дуки

На официальном уровне снаряды не упоминались. Упор делался на стихийный характер случившегося. Точнее, на жаркое лето, сухую погоду в сентябре-октябре, циклоны из Монголии, что привело к усилению ветра до восемнадцати метров в секунду, который раздувал отдельные загорания до невиданного вала огня.

В Комсомольском районе работали геологи, не обращая внимания на черную тучу, наползавшую из-за леса. Они не успели добежать до речки, что протекала неподалеку от палаточного лагеря. От надвигавшегося со скоростью поезда огненного смерча высотой полтора десятка метров спасения не было.

Жители поселка Гурское в том же Комсомольском районе сражались с огнем, невзирая на задымленность. Но когда вернулись с окраины в центр, то увидели пепелища на месте домов, школы, станционных строений. Огонь обманул их, пробравший к улицам по пустырям вдоль железной дороги.

В поселке Дормидонтовка Вяземского района скорость распространения пламени была такой, что из сараев не успевали вывести скот. В Солнечном районе в злополучную ночь огненный вихрь уничтожил поселок Дуки.

Значит, стихия. Непредсказуемая, враждебная ко всему живому. Но откуда взялись снаряды, летевшие на ванинские жилмассивы?

Только перестройка и гласность избавили от секретности трагическую осень 1976 года. Возле поселка Токи, можно сказать, спутника райцентра, располагались склады ракетно-артиллерийского вооружения. К ним был подан состав с установками залпового огня типа «Град», которые не успели ни разгрузить, ни отогнать. Когда ураганным ветром огонь с ближнего перелеска перебросило на вагоны, ракеты стали разлетаться в разные стороны. Они не взрывались, но ракетные двигатели мгновенно загорались, вступая в соприкосновение с деревянными строениями. Ванинцам известен случай, когда ракета угодила в кирпичную пятиэтажку. Было повреждение стены, но при этом пожар не возник.

Бухта как спасение

Утром я вышел из дома, чтобы обойти знакомое с детства Ванино, верней, то, что от него осталось. Улица Центральная, начинавшаяся у главной проходной порта, представляла собой заснеженное пространство. Не было почты, продмага, военкомата, наконец, хлебозавода, где работала сестра моей матери бригадиром хлебопеков. Выгорели, но уцелели каменные строения - ресторан и база торга.

Слева от базы начинался Зеленый поселок. Теща плакала, обнявшись с соседкой. От их дома на две семьи, который строили мужья, остались лишь ямы погребов. Тесть не преминул пошутить: знакомые с дальней улицы все вещи вынесли в сарай на краю огорода, но именно в него угодил снаряд. А сам дом остался целехоньким, и это теперь был, пожалуй, единственный дом в Зеленом поселке.

Ничего не осталось от гарнизона, в котором служил отец. Сгорели казармы, штаб, столовая. И клуб, и детсад, и «деревяшки» офицерского состава… А вот первый жилой район порта, улицы которого начинались через дорогу от гарнизона, оказался невредим. Я зашел в редакцию районной газеты «Восход», которая размещалась в бараке с наличниками, и Тихонов, редактор и член бюро райкома, предложил проехать в Токи, заметив, что ванинцам по сравнению с токинцами еще повезло.

Менее чем через четверть часа мы въехали в поселок деревообработчиков и железнодорожников. Правда, поселка мы не увидели. Лесозавод и примыкающие к нему улицы, включая школу-восьмилетку, клуб, детсад, сгорели дотла. Сохранился кирпичный вокзал с залом ожидания, и там мы встретили токинцев. Самым страшным из услышанного мне показалось не уничтожение поселка снарядами на глазах его жителей, а то, как люди октябрьской ночью заходили в бухту и стояли в воде до подбородка, спасаясь от огня.

Генсек был в курсе

Бывший первый секретарь крайкома КПСС Черный в книге «Остаюсь дальневосточником», изданной в 1998 году, коснулся небывалых пожаров 1976 года. По его словам, трагических последствий можно было избежать, если бы к деятельности противопожарных штабов, созданных исполнительными органами власти, подключились военные. Имелся в виду Дальневосточный военный округ, которым тогда командовал генерал Третьяк. Командирам частей было запрещено отвлекать личный состав от боевой и политической подготовки. Неочищенными от сухостоя оставались территории у складов с боеприпасами.

«…тревожное сообщение поступило из поселка Обор района имени Лазо. Председатель сельского совета сообщал, что огонь подошел к некоторым открытым штабелям головных частей реактивных снарядов и что от огня загорелись пороховые заряды. Головные части без взрывателей начинают хаотично разлетаться по поселку», - писал Черный, констатируя, что по Оборской железнодорожной ветке сгорело несколько лесных поселков.

Он упомянул телефонный разговор с генсеком Брежневым, создание комиссии под руководством предсовмина Косыгина, но это имело отношение не столько к причинам случившегося, сколько к преодолению его последствий. Не нашел я в книге Черного ни строки о том, что было напечатано в горбачевское правление. А именно об испытании атомной бомбы в приграничье КНР, что стало причиной небывало сильного ветра в ночь на восемнадцатое октября.

Его звали Валера

Ванинские погорельцы получили крышу над головой в считанные дни в достроенных пятиэтажках на улице Карпатской и Приморском бульваре, где квартиры на одну семью на время стали коммуналками. Тесть и теща справили новоселье в поселке Октябрьском, точнее, в жилмассиве Коппинского лесокомбината, куда устроился на работу тесть. Токи рождались заново усилиями двух ведомств - Дальневосточной железной дороги, которая возводила кирпичные пятиэтажки, и Ванинского леспромкомбината. Его директор Перко получил добро на постройку двухэтажек из бруса - таких же, какие производил комбинат для поставки в районы Крайнего Севера. Новые Токи со временем обзавелись средней школой, детсадами, амбулаторией, а вот клуба взамен сгоревшему так и не построили.

И, пожалуй, последнее. О парне, который погиб, вывозя токинцев из горящего поселка. Они сидели в однодверном автобусе, который был прицеплен к грузовику, тащившему его по бездорожью в Ванино, поскольку главную трассу перерезал огонь лесного массива. Как рассказывали мне приятели по совгаванскому ПТУ, где мы жили и учились два года, этим парнем был Эртнер. Тот самый, который отличался обилием веснушек и отсутствием носков в любое время года. Перейдя на второй курс, он забирал у первокурсников курево, деньги, выданную училищем робу, нередко ночуя в вытрезвителе и СИЗО.

Хулиган Эртнер погиб как герой. Он сгорел заживо, когда снаряд попал в бензобак грузовика. Его звали Валера…

Михаил Карпач, газета "Молодой дальневосточник XXI век". Фотографии газета "Восход - Ванино".
comments powered by HyperComments