В Хабаровском крае теперь одна Уська на два народа

К 82-летитию нашего региона, которое мы отметим уже на днях, 20 октября, ИА «Хабаровский край сегодня» продолжает публикацию материалов об истории небольших поселений, разбросанных по безграничным просторам.
17.10.2020       12:51
Новости населенных пунктов
554

К 82-летитию нашего региона, которое мы отметим уже на днях, 20 октября, продолжаем публикацию материалов об истории небольших поселений, разбросанных по безграничным просторам. За каждой, даже небольшой деревушкой, стоят люди и судьбы.

Есть в Ванинском районе небольшое село, чьё название многим покажется забавным. Уська-Орочская раскинулась на берегу таёжной реки Тумнин. Часто поселение ошибочно называют Усть-Орочи. Но на самом деле это название железнодорожной станции на проложенной в 1945 году линии Комсомольск – Советская Гавань. Напротив Уськи-Орочской и сейчас отмечено село под названием Уська-Русская. Только с 2007 года оно числится, как официально закрытое. Почему на два народа, поселившихся на двух берегах богатой рыбой реки, осталась одна Уська?

Как Оська стал Уськой

О происхождении названия Уська есть две версии. На орочском языке это понятие означает вверх по течению. Селение располагается намного выше по Тумнину, чем стойбища низовых орочей в устье реки и на берегу Татарского пролива. Но сами уськинцы придерживаются версии, что их село названо в честь основателя – Осипа или в просторечии Оськи Акунка. В конце XIX века он с семьёй выбрал это место и поставил на месте будущего поселения свой шалаш.

- По данным переписи 1897 года, на берегу реки Тумнин у устья притока Худями, где стоит сейчас наше село Уська-Орочская, стоял всего один шалаш из корья Осипа Акунка, у которого были жена и пятеро детей. Рядом с жилым шалашом, примитивно построенном из кедровой коры, было несколько вешал для вяления и просушки рыбы, а позади стоял амбарчик на сваях для хранения одежды и обуви, предметов домашнего обихода и инструментов; в другом амбарчике на сваях хранил Осип вяленую рыбу, зимой мясо и другие продукты, - рассказывает руководитель музея Уськи-Орочской Ирина Шиварёва. - Часто заезжали к Осипу орочи из верхних и нижних стойбищ. Нравилось им место, выбранное Осипом: много в реках рыбы, хоть руками лови, а лес рядом, где зверя всякого много. Вот и стали некоторые орочские семьи приезжать сюда и ставить свои шалаши и хозяйственные пристройки рядом. Стойбище росло. По данным дореволюционного этнографа Серафима Патканова, стойбище называлось Оська. А когда стало орочских семей больше, слово Оська трансформировалось в слово Уська, стойбище стали называть Уська.

Знаменитый исследователь Дальнего Востока Владимир Клавдиевич Арсеньев побывал в ставшей Уськой Оське во время экспедиции 1908-1910 годов. Насчитал он тогда там три семьи и несколько охотников-одиночек, всего 32 человека.

«Несколько шалашей из корья, позади амбарчики на сваях, рядом вешала с рыбой, распространяющие зловонье. На берегу ульмагды (большие долблёные лодки. – Прим. ред.) да оморочки, вечно голодные собаки да грязные ребятишки – вот типичная картина орочского стойбища», - писал Владимир Арсеньев в путевых записках.

Тумнин вместо Австралии

А вот Уська-Русская, что напротив старинного орочского стойбища с таким же названием, своим существованием была обязана приморскому лесопромышленнику Михаилу Пашкееву. Поднялся он в самом начале XX века, во время строительства ветки к Сучану (ныне это город Партизанск) Уссурийской железной дороги, получил подряд на сооружение казарм военного гарнизона в Шкотово. Уже к 1907 году у Михаила Пашкеева была собственная каменная Пашкеевская пристань, с которой отгружался лес на пароходы, лесная биржа с пилорамой, кирпичный завод, табачная фабрика, маслобойня, несколько шаланд, несколько доходных домов и золотой прииск Пашкеева падь. Революцию Пашкеев не принял, поддерживал Белое движение.

«В 1921 году семья Михаила Пашкеева пыталась покинуть Владивосток на одном из последних пароходов, уходящих в Австралию. Но в последний момент Михаил Яковлевич передумал, не смог оставить родную землю, бросить всё на произвол судьбы и уехать в неизвестность. Он велел выгрузить чемоданы на пристань, и семья Пашкеевых в полном составе сошла на берег», - описывает события столичный писатель Елена (Алёна) Драгунова в своём очерке «Императорская гавань. Уська-Русская».

Но тучи над Пашкеевыми сгущались. Имущество новая власть конфисковала. Тут-то и появился шанс на спасение. Немецкий промышленник, чьё имя история не сохранила, заказал Пашкееву организовать лесозаготовительную артель для поставок древесины с берегов Тумнина в Японию. Советская власть до тех мест добралась только в 1923 году. Поэтому Михаил Яковлевич и решился на переезд. Думал подзаработать, а потом с семьёй вместе с грузом эмигрировать в Японию. Собрал человек 40 компаньонов и рабочих с семьями и на идущем к Сахалину транспорте «Алеут» отправился к новой жизни.

- Выгрузив багаж с корабля, приезжие, некоторые лодками, а большинство пешком, поднялись по реке Тумнин вверх на 30 вёрст и оказались в глухой дремучей тайге. Ни жилья, ни людей, ни пропитания, кроме привезенных запасов, только несколько шалашей с испуганными орочами, - рассказывает Елена Драгунова. - Назад пути не было, впереди зима и регулярное сообщение из бухты Датта с Владивостоком на время прекратилось. Было необходимо строить дома и думать о пропитании. Михаил Яковлевич построил добротный дом на всю семью. К зиме все были с жильём, и нужно было срочно начинать работы по заготовке леса.

За первую партию леса, что отправили по Тумнину в Японию весной 1922 года, Пашкеев расчёт не получил. Обещали лишь рассчитаться после отправки второй партии и только осенью. Но вместо парохода за лесом Пашкеев получил от компаньона известие, что, мол, власть в России переменилась, сделка не состоится. Пришлось несостоявшимся эмигрантам обживаться на берегах таёжного Тумнина. Разбили огороды, а Пашкеев открыл для себя новый способ заработка. Начал он выращивать табак из случайно захваченных с собой семян. Среди орочей он шёл на «ура», за него они давали и рыбу, и мясо.

Затерянное селение русских обнаружил в 1924 году этнограф Иван Лопатин, который отправился на Тумнин для изучения традиций и быта орочей.

- Пашкеевы дали много ценных советов учёному, сопровождали его по окрестностям, познакомили с жителями Уськи-Орочской и даже помогли договориться с шаманом Окко Акунка и двумя шаманками Почака и Аска о совершении шаманского обряда в целях его изучения, - рассказывает Елена Драгунова.

Уже в 30-е годы семья основателей Уськи-Русской подверглась репрессиям. Старший сын Михаила Пашкеева Гавриил был арестован, за ним последовали другие домочадцы. Сам Михаил Яковлевич, как говорят, ушёл в тайгу и сгинул.

Ходоки к Арсеньеву

Революционные события практически никак не затронули живущих в таёжной глуши орочей. Жили, как и прежде: летом рыбалка, зимой охота.

- В 1926 году во всех стойбищах Тумнинского бассейна прошли общие собрания орочей, решили избрать ходоков, послать их к Арсеньеву за советом: «Как им жить при новой власти?», - рассказывает Ирина Шиварёва. - Арсеньев посоветовал им организовать коллективное хозяйство. В этом же году в Уське был образован Орочский сельский совет. Первым председателем сельского совета был избран Намунка Михаил Петрович, в совет вошли ещё два рыбака и домохозяйка.

Обустроить жизнь по-новому уськинским орочам помогал созданный в 20-е годы в более крупном посёлке Датта в устье Тумнина «Интегралсоюз». Его сотрудники обучали коренных жителей основам земледелия. А в 1930 году в Уське открылась первая школа.

- Дети жили в русских избах, приспособленных под интернат, а склад под пушнину «Интегралсоюза» приспособили под школу, обучались в ней 36 человек с 1 по 4 класс. Школа называлась начальная туземная, - продолжает Ирина Шиварёва. – В 1933 году образован колхоз «Ороч». В него вошли не только жители села Уськи, но и орочи села Джугджу, Чапсар, Имбо, Уськи-Русской. Всего 14 семей. Жили некоторые семьи орочей ещё в шалашах из корья и шкур да в плохо сколоченных избах. Обогревались очагами из камня да железными печами-времянками. Основное занятие так и осталось - охота и рыбная ловля. На выделенных землях посадили картофель, овощи, но сами ухаживать не умели, учились у русских. Получили хороший урожай. Перевыполнили план добычи рыбы.

Правда, с учёбой на первых порах у орочей не заладилось. Не понимали таёжники, зачем их детям тратить время на грамоту. Ведь чтобы стать успешным охотником и рыбаком, читать и писать не обязательно. Зимой 1935 года советская власть командировала в Уську молодого учителя Николая Сидорова с женой Валентиной и дочкой Галей.

- Поначалу задача стояла очень сложная: объяснить людям, для чего нужно учиться, заинтересовать их. Сначала было им трудно, не все орочи хотели учиться. Тогда председатель сельского совета написал объявление, что те родители, которые не отдали детей в школу, будут оштрафованы на крупную сумму денег. Только после этого орочи заспешили отдать детей в школу. Интересно было на уроках, грамотными и умными становились орочи, - говорит руководитель уськинского музея. – Наш первый учитель Николай Сидоров стал настоящим таёжником. Бок о бок с орочами ходил он на промысел, рубил избы, корчевал тайгу, клал стены первой электростанции, поселковой больницы. А сколько сил отдал Николай Павлович записям старинных легенд, сказаний, обычаев местного народа. Благодаря ему у нас в школе есть хороший историко-краеведческий музей, где собраны предметы быта орочей, орудия труда, которыми пользовались орочи при шитье одежды и обуви.

Первые выпускники Николая Сидорова вместе с другими орочами-охотниками ушли на фронт начавшейся Великой Отечественной войны. Молодой снайпер-разведчик Кирилл Батум за уничтожение примерно полусотни нацистских офицеров и солдат был представлен в 1943 году к званию Герой Советского Союза и получил орден Красной Звезды. Однако он через несколько дней после подписания приказа о награждении геройски погиб в боях за украинский город Изюм, где и был похоронен. Всего война унесла жизни 14 жителей Уськи-Орочской. В память о них установлен монумент, который трижды обновлялся.

В послевоенные годы через Уську-Орочскую пролегла железнодорожная ветка на Советскую Гавань, появилась станция Усть-Орочи. Заработало лесозаготовительное предприятие, началось строительство.

- Так уж получилось, что и дороги, и основные предприятия оказались в Уське-Орочской, на правом берегу Тумнина. Расположенная на левом Уська-Русская постепенно обезлюдела. И теперь осталась у нас одна Уська на два народа, - резюмировала Ирина Шиварёва.