Кто такие дальневосточные предприниматели - 2. «В тени»: от криминальных «крыш» до региональных баронов

На смену криминала приходят новые производители порядка – региональные бароны, руководители областного и краевого уровней, в уже забытую эпоху «парада суверенитетов» приватизировавшие большую часть государственных функций.
06.11.2017       21:12
Выбор Редактора
611

Во второй половине 90-х годов ситуация в дальневосточном (и не только дальневосточном) бизнесе меняется. Из бушующей стихии предпринимательства и промыслов выделяются более успешные, более богатые. Кто-то смог организовать оптовые поставки из сопредельных стран. Кто-то, наоборот, умудрился продвинуть в эти страны дальневосточную продукцию (в основном, конечно, сырье). Кто-то, особенно после кризиса 1998-го года и взлета отечественного производства на волне инфляции и «дешевого рубля», начал работать на местный рынок, появляются какие-то государственные заказы, заказы монополий, типа ДВЖД.

Предпринимательство расслаивается. Выделяются крупный и крупнейшие предпринимательские структуры – те, кто контролировал экспортно привлекательные отрасли. Формируется средний бизнес, который строит дома для новых и не очень новых русских, обслуживает заводы и железную дорогу, завозит крупные партии чего-то. Да и в малом бизнесе ситуация начинает как-то стабилизироваться. Сфера услуг, торговля, малое производство, сельское хозяйство начинают не просто выживать, но работать. Отлаживаются межрегиональные связи, по крайней мере, в пределах Дальнего Востока. Начинают складываться международные сети. Стоит отметить, что дальневосточники первыми, без какой-либо государственной поддержки, а, порой, и преодолевая предубеждения государевых людей про «желтую угрозу» ринулись в деловой мир АТР. Конечно, шли они не в качестве носителей ноу-хау, они поставляли сырье. Но шли. Появлялись устойчивые контакты в Китае, китайский бизнес охотно приходил в приграничные районы региона.

Конечно, и здесь все было далеко не белое и пушистое. Но криминал и криминальные «крыши» потихоньку уходят в прошлое. Причина проста. Точнее, этих причин несколько. Во-первых, даже самые крупные преступные группировки («крыши») в регионе контролировали не территорию, а «тему», какую-то деловую сферу, которая их «кормила». Там они более или менее сносно обеспечивали порядок. Остальное их просто не интересовало. Но в производстве порядка остро нуждался весь бизнес. Да и не только бизнес, но все население территории. Всевозможные «приемные»  криминальных авторитетов, возникшие в городах Дальнего Востока, были, скорее, моментом пиара или показателем лихости, но не реальными органами власти. Нужна была власть, которая бы обеспечивала порядок для всего территориального сообщества.

Во-вторых, криминальные «крыши» оставались всегда  локальными. За все 90-е годы мне не попалось ни одной информации об успешном захвате каким-либо криминальным владыкой другой территории. Местные всегда побеждали пришлых. А образ криминальных авторитетов, на своих сходках решающих судьбы регионов и отраслей, так и остались сюжетами для кинофильмов и «сенсационных» разоблачений. Но предприниматели во второй половине 90-х годов уже вышли за пределы маленьких сообществ. Даже владелец нескольких магазинчиков осуществлял трансакции, далеко выходящие за пределы райончика и городка. Не говоря уже о среднем и крупном предпринимательстве. Эти контакты кто-то должен был гарантировать. Криминал с этим не справлялся. Было и «в-третьих». Контакты с зарубежными партнерами. Многое здесь решали личные связи и личное доверие партнеров. Но, тем не менее, для международной деятельности требовалась хоть какая-то, но легальность, какой-то формальный статус, бумага с печатью.

На смену криминала приходят новые производители порядка – региональные бароны, руководители областного и краевого уровней, в уже забытую эпоху «парада суверенитетов» приватизировавшие большую часть государственных функций. Поскольку формы «приватизации» здесь были различными (и легальными, и не очень), то и сами эти производители оказывались уже не «черными» (криминальными), но и не «белыми».  Они были «серыми». В практики включались и принятые законы, и законы исполняемые, существующие в виде традиций, моральных норм и тому подобных установок в стиле «все так делают». 

Именно региональные бароны смогли создать вполне рабочую и жизнеспособную систему силового обслуживания регионального хозяйства, объединив под своим крылом региональных силовиков, таможню, налоговую службу и т.д. Именно их стараниями гарантировались хозяйственные связи на региональном, межрегиональном и международном уровне. Они обеспечивали предпринимателям необходимый уровень легальности. А тем, кому легальность была без надобности, они обеспечивали гарантии сделки.

Способ деятельности был прост. В мире крайне нечетких и расплывчатых норм, неустоявшихся связей предпринимателям предлагались услуги «лоцмана», чтобы провести корабль (лодку, лайнер) его бизнеса через опасные проливы. Конечно, за плату. Сама же плата складывалась из какой-то доли легальных налогов (оптимизация налогооблагаемой базы в те дикие времена еще не считалась преступлением), поддержки «региональных программ», правильного политического поведения и персональной оплаты услуг «лоцмана». При всем разнообразии выплат, в целом, это оказывалось дешевле, а главное, эффективнее, чем «жить по закону». Услуги эти (конечно, разного качества) оказывались доступны всем. Ведь кроме «оптовых» закупок силовых услуг непосредственно у регионального барона, можно было приобрести их и «в розницу» - у конкретного чиновника, встроенного в систему.

В результате складывается вполне устойчивая и понятная система действий, правил игры, включающая в себя и законы, и то, что «между законами». Защита местных (своих) предпринимателей от внешней конкуренции, регулирование контактов между ними, распределение расходов и многое другое вполне эффективно осуществлялось этими операторами. Тем более, что существовали и обратные формы воздействия. Если производитель порядка начинал «жрать в два горла» (брать слишком большую плату), то предприниматели просто уходили «в тень» или перерегистрировали предприятие на другой территории.

Поскольку основной формой утверждения «регионального барона» в должности были, в тот период, прямые выборы, то доставалось от губернатора и населению. Он сам делился, и заставлял это делать (участие в региональных проектах) предпринимателей. Именно в этот период впервые за всю их историю региональные центры обретают внешний лоск, благообразие. Да и сами предприниматели активно инвестировали в свой регион. Далеко не всегда это было связано с давлением со стороны властей. Ведь для того, чтобы «договариваться» (покупать услуги порядка для своего дела), он должен был жить в регионе. Попытки «дистанционно» руководить бизнесом в этот период не удавались. Значит, он вынужден был строить соответствующее доходу и рангу жилье. А это – зарплаты архитекторам и строителям, торговле и производству строительных материалов. Ему приходилось ездить по тем же дорогам, что и остальным дальневосточникам. Значит, он был заинтересован, чтобы они были в сколько-нибудь приличном состоянии.

Конечно, уже тогда крупнейшие представители регионального бизнеса предпочитали учить детей в далеких странах, на худой конец, в столицах. Но уже представители среднего бизнеса учили их «дома». Значит, были заинтересованы в образовании. Инвестировали в него через спонсорскую помощь, покупку оборудования и т.д. Понятно, что серьезные заболевания и в те далекие годы предпочитали лечить в Южной Корее. Но ангина, грипп, мигрень и аппендицит лечились на месте. Появляются частные клиники, которыми пользуются далеко не только владельцы капиталов. Перечислять можно долго. Итог прост – региональные предприниматели вольно или невольно жили в регионе и работали на регион, а региональные бароны, просто чтобы решать свои проблемы, создали эффективную систему обслуживания этих предпринимателей.

Однако риски предпринимателя в этой системе были отнюдь не слабыми. Ведь, по существу, всю  деятельность он вел на свой страх и риск. Чтобы иметь хоть какие-то гарантии, дальневосточные предприниматели создают разветвленную социальную сеть (не путать с фейсбуком) контрагентов в регионе и за его пределами, которые и страхуют их деятельность. Личные контакты компенсируют слабое развитие институтов. Да и доходность их деятельности была не особенно велика. Потому пришествие во второй половине «нулевых» годов в регион больших государственных денег было воспринято на «ура». Это стало поворотным моментом в развитии регионального предпринимательства.

Об изменениях в связи с обильным денежным дождем в регионе, о новых предпринимателях мы и поговорим в следующий раз.

 

Леонид Бляхер, профессор, зав.кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета, доктор философских наук

Комментарии (0)