Послевоенное Ванино Хабаровского края: зэки и охрана, события и свидетельства

Есть памятные даты, которые вряд ли можно отнести к красным дням календаря, потому что за ними не радость, а горе. Среди таких дат наступившего года - 70-летие создания исправительно-трудового лагеря на берегу бухты Ванина Хабаровского края с производственным и транзитно-пересыльным отделениями.
17.07.2017       09:49
Выбор Редактора
971

Есть памятные даты, которые вряд ли можно отнести к красным дням календаря, потому что за ними не радость, а горе.  Среди  таких дат наступившего года - 70-летие создания исправительно-трудового лагеря на берегу бухты Ванина Хабаровского края с производственным и транзитно-пересыльным отделениями.

В 1947 году, когда в бухте Находка взорвался пароход, следовавший в Магадан, Министерство внутренних дел развернуло поток заключенных к Татарскому проливу, куда летом победного 45-го  пришла железная дорога.  В навигацию, которая длилась  с мая по октябрь,  количество осужденных, доставляемых в Ванино для отправки на Колыму, доходило до двухсот тысяч. В это трудно поверить, ведь в теперешнем райцентре, застроенном большей частью пятиэтажками, проживают шестнадцать тысяч человек. Где размещалась масса подневольного народа? Чем его кормили?

Анна Денисова, работавшая в транзитно-пересыльном отделении, вспоминала: «Заключенных держали в ужасных условиях. В бараках - трехэтажные нары, работали много, а ели мало…».

Александр Солженицын в известной на весь мир книге «Архипелаг ГУЛАГ» описывает ванинские будни с редкой для него эмоциональностью. «Баланду во что хочешь бери - в полу, в ладони! Воду цистернами привозили, а разливать не во что, так струей поливают, кто рот подставит - твоя».

 

Куликово поле

 

По свидетельству Альвины Шашкиной, автора книги «Ванинская пересылка»,  на территории сегодняшнего райцентра было три зоны. Они стремительно пополнялись заключенными после открытия навигации. Их выгружали из вагонов и под охраной вели на взгорье, где теперь здание районной администрации и примыкающий к нему частный сектор. Тогда это место называлось Куликовым полем: сюда приводили прибывших, здесь проверяли документы, отсюда направляли в санпропускник и баню. После этого начиналось распределение по зонам. Отдельно шли бандеровцы и власовцы, воры и «суки», хотя к ним добавляли политических. «Суками» называли бывших воров, изменивших так называемому воровскому закону, не допускавшему какое-либо сотрудничество с лагерной администрацией. Еще были «красные шапочки» - оказавшиеся в заключении прокурорские, милицейские, судейские чины.

Производственное отделение  размещалось там, где сейчас железнодорожный вокзал и управление порта. Каждый день до пятисот заключенных работали на погрузке и разгрузке судов, возводили тогда еще бревенчатые пирсы. С 1947 года бригадиром был Яков Крылов. Как он, воевавший с фашистской Германией и империалистической Японией, награжденный четырьмя орденами, оказался в заключении?

Вышел приказ об оприходовании трофеев, к которым были отнесены продовольствие и вещевое имущество. Ревизия выявила как излишки, так и недостачу. Излишки оприходовали, а на каждый рубль недостачи произвели 12-кратный начет. Результат полагавшегося умножения для заместителя командира полка по хозяйственной части Крылова вышел незавидный: недостача составила без малого сто тысяч рублей. Его осудили на шесть лет, лишив боевых наград.

В Ванино Яков попросился в производственное отделение, где за ударную работу начислялись зачеты, а значит, была возможность сократить срок заключения.  Производственное отделение по сравнению с транзитно-пересыльным отличалось порядком. В его бараках можно было спокойно отдохнуть, написать письмо. После рабочей смены открывался буфет, где продавали папиросы и сладости. Хотя денег на руки выдавалось немного…

Три года образцового труда - и Крылов получил справку об освобождении. После выдачи паспорта надо было выбирать: или уезжать, или оставаться, но без промедления трудоустраиваться. С 15 июля 1950 года Крылов работал в порту как вольнонаемный. Боевые награды вернули в 1974-м. Вместе с орденами Отечественной войны, Красной Звезды и Красного Знамени получил вторую медаль «За отвагу». Она не была вручена, поскольку он попал в госпиталь после успешной разведки боем 18 августа 1942 года.

 

Московские врачи

 

Колонна заключенных двигалась в порт для отправки в Магадан. С обеих сторон ее сопровождали конвоиры с собаками. Голова колонны дошла до пирса, а хвост еще семенил у второго маяка, который сейчас стоит посередине проезжей части главной улицы райцентра - Приморского бульвара, рядом с книжным магазином и отделением Сбербанка.

Во главе растянувшейся на полтора километра колонны шествовал по пояс раздетый мужчина. На животе у него висел замок: было видно, что металлические дужки проходят через кожу. Замок был закрыт, кровь падала на пыльную дорогу, на дощатый пирс.

Членовредительство процветало: под кожу, а то и в глаза вводили слюну, чернила, толченое стекло. Были случаи, когда мужчины прибивали себе мошонку к чурбаку. Только бы оставили в Ванино, не посадили на «Феликс Дзержинский», «Красногвардеец», другие пароходы, которые направлялись в Магадан!

В санитарном отделе работали московские врачи, приговоренные к длительным срокам в процессе 1938 года, когда обвинялись светила отечественной медицины, лечившие классика пролетарской литературы Максима Горького и его сына. Заключенные с ножевыми и огнестрельными ранениями направлялись в хирургическое отделение. Были также терапевтическое, туберкулезное, венерологическое. Позже открылось родильное. Матерями появившихся на свет детишек были осужденные, отцами - как правило, охранники.

 

Кругом тайга

 

В Ванино прибыл генерал Сергей Гоглидзе. Соратник Лаврентия Берии, возглавлявшего всемогущий наркомат внутренних дел, Гоглидзе с 1941 года был начальником управления НКВД по Хабаровскому краю. Исследователи отмечают его неординарные способности как организатора разведывательной деятельности, которая способствовала успеху Красной армии в августе 1945 года, когда начались боевые действия против империалистической Японии. Правда, в Ванино генерал-полковник занимался привычной для его ведомства рутиной - проверял надежность охраны лагерей.

Охрана хромала: прошедшие войну солдаты и офицеры в нее не стремились. В Ванино стало привычным набирать в охрану осужденных, которые отбывали небольшие сроки.

Гоглидзе побывал в 501-й лагерной колонне, которая работала на прокладке железнодорожной ветки к Советской Гавани от станции Сортировочная, что в шести километрах от Ванино. Генерал охотно общался с охранниками. Встречу с ним запомнил начальник колонны Никита Перелыгин. «Так у тебя побегов нет?!» - вопрошал Гоглидзе то ли с угрозой, то ли с удивлением. «А куда бежать? Кругом тайга», - отвечал Перелыгин.

Побегами был отмечен 1950 год. Восемь заключенных бежали, прихватив «папашу» - пистолет-пулемет Шпагина.  Беглецов настигли в перелеске у станции Токи. Они отстреливались, но неудачно: с первой очередью были выпущены все патроны из обоймы. С оставшимися без оружия не церемонились, расстреливая на месте.

Бунт на южном берегу бухты Ванина гасили водой из шлангов пожарной машины и выстрелами в воздух. Но были и прицельные выстрелы. Убитых вывозили на грузовиках…

 

Рая и Надя

 

В женской зоне друг от друга отделялись простынями. Таким сильным было желание иметь пускай не комнату, а пространство, где можно остаться наедине. Охрана срывала матерчатые перегородки, но они появлялись снова.

Разделение на воров и «сук» существовало и в женской зоне. «Суки» работали нарядчиками и бригадирами, им позволялось накрывать тумбочки вышитыми салфетками. Воры, вернее, воровки не уступали «сукам» в пристрастии к уюту: у них были свои уголки с занавесками и украшениями.

В 14-й зоне,  где находилось больше тысячи женщин,  всем распоряжались Рая и Надя, которые ходили в сопровождении десятка особ, вооруженных финками. Они отбирали вещи у прибывших по этапу. Однажды новеньких раздели до того, что им было не в чем выйти из барака.

Охрана знала о притеснениях в женской зоне. Были там и убийства. Но выманить верховодниц и преданных им «шестерок» не получалось. Тогда из зоны вывели всех женщин. Но шайка-лейка не намеревалась сдаваться. В охранников полетели кирпичи и камни, однако силы были неравны. Бунтовщиц схватили и вынесли из барака. Первым пароходом их отправили в Магадан.

Инструкцией «О режиме содержания заключенных», которая поступила из Москвы, вводился запрет на использование осужденных в качестве домработниц. До этого ведь как было: приходил в женскую зону начальник и уводил понравившуюся молодку, расписавшись в бумагах. Даже местный прокурор в звании майора юстиции перед соблазном не устоял. Домработницы покупали продукты и готовили, убирали в квартире, стирали… Однако инструкцию, которую завизировал министр внутренних дел  Сергей Круглов, нельзя было игнорировать, и три с лишним десятка ванинских домработниц вернулись в зону. Сами они были этому рады: другая работа позволяла рассчитывать на зачет и сокращение срока.

 

«…Как я жалею, что уехал»

 

Свобода для кое-кого из ванинских заключенных оборачивалась новыми испытаниями. Хирург Петр Медведев, работавший в санитарном отделе, который включал в себя больницу на 250 коек, после отбытия срока был направлен в Магадан. Рентгенотехник Павел Шиндзяпин, получив справку об освобождении, отправился на Алтай, но не смог устроиться на работу. «Как я жалею, что уехал, - признавался он в письме. - Меня с моей справкой никуда не берут…».

Хирург Август Асрианцис, латыш по национальности, шестикурсник мединститута, мобилизованный гитлеровцами после взятия Риги и получивший десять лет с возвращением Красной армии, был рад досрочному освобождению, но искушать судьбу не стал и на родину не поехал. Из Ванино перебрался в Биру - поселок в Еврейской автономной области, где прожил всю жизнь и был похоронен, где его помнят как отзывчивого доктора и поборника закаливания.

Какие люди прошли ванинские зоны? Подводник Александр Маринеско, певица Лидия Русланова, поэтесса Ольга Берггольц, трубач Эдди Рознер. В спецвагоне была доставлена дочь маршала Григория Кулика, обвиненного в заговоре и расстрелянного в 1950 году.

А в чем заключалась вина Анны Громадской? В том, что она вышла замуж за Владимира Енукидзе - сына Авеля Енукидзе, крестного отца Надежды Аллилуевой, ставшей женой Сталина и покончившей с собой? Громадская была освобождена, разыскала детей, с которыми ее разлучили. Однако повзрослевшие дочь и сын не приняли ее как родного и близкого человека.

И тогда Анна Михайловна возвратилась в Ванино, где раньше валила лес, добиваясь трехкратного выполнения плана, чтобы сократить срок и скорее увидеть Дину и Сашу. Она вернулась в Ванино, чтобы начать жизнь с чистого листа…

 

Михаил Карпач, газета "Молодой Дальневосточник XXI век"

comments powered by HyperComments